Том Форд

Кино всегда его вдохновляло. В детстве — неосознанно, сейчас — вполне конкретно. Когда у Форда иссякает фантазия, он идет в кинотеатр. Смотрит все подряд — и гол-мвудскую классику, и европейский арт-хаус и блокбастеры Майкла Бэя. Потому что муза — девушка ветреная, никогда не знаешь, откуда она появится и что принесет.

Если фильм Форда чем-то зацепит, он будет пересматривать его снова и снова, запоминая интересные детали для своих будущих колрвкций. Я начинаю задаваться вопросами:

‘ТомКто эта девушка на экране, и почему на ней надето это платье? Что она делает? Куда идет?» Форд, как сценарист или режиссер, мыслит образами. А потом эти образы с успехом продает в своих магазинах.

Неправильно думать, что Том Форд всего лишь создатель идеально скроенных смокингов, которые носят Брэд Питт, Том Хэнке, Крис Эванс и Джеймс Бонд (последний — в «Кванте милосердия»). Конечно, смокинги — его конек. Но не только. Пятнадцать лет назад он пере-эдел полмира в Gucci. Звезды не стали исключением: если у Мадонны и Дженнифер Лопес и есть что-то общее, то это платье дизайна Тома Форда.

Мода, вообще-то, прерогатива европейцев. Л Том Форд до сих пор ощущает себя немного иностранцем в собственной стране. Американcких дизайнеров с именем можно пересчитать ю пальцам одной руки. Ральф Лорен? Томми Филфигер? Кельвин Кляйн? «Только последне» Форд называет своим учителем. Подростком он прятал под подушку журналы с фотогра-оиями Кляйна — ему хотелось быть таким же, как он. Но довольно сложно было объяснить это родителям — продавцам недвижимости из штата Техас, любителям хороших стейков музыки кантри. «В Техасе, чтобы соответствовать норме, надо быть белым протестан-«ом, играть в футбол, жевать табак и надираться в стельку по субботам». Форд не делал ниче-го из вышеперечисленного. Все свободное время он проводил в компании полусумас, но страшно богемной бабушки, кото-оая носила большую шляпу, накладные ресницы и самодельные серьги из папье-маше, «ом считал ее очень крутой и очень гламурной, хотя и слова такого еще не знал. «Уроки стиля, полученные нами в детстве, остаются на всю жизнь. С бабушкой я понял, насколько «о важно — уметь заявить о себе».

‘ТомРовно год он проучился в Нью-Йорке на историка искусства, но гораздо больше скучных лекций его привлекали Studio 54 и ее публика во главе с самим Энди Уорхолом. Именно там Форд осознал свою гомосексуность. Хотя и женщинам он теоретически «этов дать шанс: «Каждый натурал хотя бы раз = жизни должен переспать с мужчиной. Каж-.1ый гомосексуалист хотя бы раз в жизни должен попробовать ЭТО с женщиной».

Ночи в Studio 54 не прошли зря: у Форда «эявилось немало нужных знакомств, а еще эечный, почти неиссякаемый источник вдохновения. И десять, и пятнадцать лет спустя он по-прежнему будет прославлять стиль диско, воспроизводя в своих коллекциях наряды, которые с удовольствием носила бы Шер или Бьянка Джаггер. И если уж действительно называть духовного учителя Форда, то это, конечно, не минималист Кляйн, а великий Рой Холстон, придумывавший длинные струящиеся платья для Миннелли, Хьюстон и прочих диско-богинь 70-х.

‘ТомНесмотря на репутацию Форда, «получающего все, что он хочет», его творческий путь был труден. После Нью-Йорка он подрабатывал в качестве модели, после дюжины рекламных роликов отправился в знаменитую Parsons School of Design. Оттуда смылся в Париж, как бы на стажировку, но наверняка к очередному любовнику. Потом вернулся в Америку и с самодельным портфолио ходил по модным домам. Работы для него не нашлось ни у кого, кроме малоизвестного дизайнера спортивной одежды Кэти Хардвик. Парень звонил ей каждый день, и она согласилась принять его только затем, чтобы отвязаться. Но на собеседовании он включил свое фирменное обаяние — и девушка растаяла, даром что перед ней сидел гей. «Он был такой красавец, элегантный, с изящными ухоженными руками! Как я могла его прогнать?» К тому же Форд правильно ответил на один-единственный вопрос хозяйки: «Кто ваши любимые европейские дизайнеры?» «Армани и Шанель»,—был ответ. Ну, с Шанель все понятно, но почему Армани? «В тот день вы были одеты в его платье»,— признался он ей позже.

‘ТомЧего у Форда было не отнять — это умения добиваться своего. От Хардвик он вскоре ушел —точнее, уехал в Европу. Именно там он хотел работать—творить, а не штамповать одинаковые футболки, неотличимые друг от друга, как гамбургеры в американских забегаловках. Но ни один европейский дизайнер не воспринял Форда всерьез. Ни Донателла Версаче, ни Карла Фенди, ни Джорджио Армани. Только креативный директор Gucci дал молодому красавцу шанс. Да и что было терять Gucci? На тот момент этот Дом ассоциировался у общественности со старомодными сумками, конской упряжью и семейными склоками. Форд пришел — и переделал все по-своему.

Кожу он заменил на более актуальные (и дешевые) материалы, классические модели осовременил, но главное, разработал авторскую коллекцию мужской и женской одежды, яркую, вызывающую, подчеркнуто сексуальную. Блестящая эра 70-х стала главной темой Форда — долой уныние и скуку, долой традиции! Наследник, Маурицио Гуччи, вздрогнул и стал требовать увольнения этого американского нахала. Но цифры продаж говорили сами за себя — модный дом, находившийся на грани банкротства, стал зарабатывать по 500 миллионов долларов в год!

Вельвет и атлас, перья и стразы, облегающие джинсы и блузки цвета фуксии — как писал модный критик, «на показе эта коллекция просто приморозила зрителей к креслам». Первыми покупательницами стали, конечно же, звезды. ГвинетПэлтроу, Кейт Уин-слет, Джулианна Мур… Но настоящая звез-да Форда взошла в тот день, точнее вечер, когда Мадонна надела его шелковую блузку и брюки с низкой талией на церемонию вручения наград MTV в 1995 году.

‘ТомВскоре Форд руководил уже 11 линейками Дома Gucci — от парфюмерии до аксессуаров. Он спал по четыре часа в сутки, а у изголовья кровати держал блокнот — на случай если муза посетит его во сне. Он вносил новшества абсолютно во все, даже модели, демонстрировавшие его наряды, отличались от других. Форд любил необычные, экзотические лица — и все необычное ассоциировалось у него с сексом.

В 2000 году Форд покусился уже на настоящую святыню — стал креативным директором легендарного Дома Yves Saint Laurent, фактически оттеснив на задний план самого Ива Сен-Лорана (говорят, это ускорило его конец). Форд полностью изменил сен-лорановскую концепцию. Маэстро любил цвет — американец предпочитал черно-белый монохром. Сен-Лоран ценил изящество и намек — Форд всегда действовал напрямую. Для рекламы духов Yves Saint Laurent «Опиум» он ангажировал абсолютно голую рыжую ведьму Софи Даль, которая на снимке лежала в непристойной позе. Мужской парфюм рекламировал не менее голый атлет Самюэль де Куббер. Кстати Форд очень любит фильмы 2012 смотреть онлайн бесплатно, конечно, ведь кому нравится смотреть его платно? smile

‘ТомУспех Форда омрачился трагедией 11 сентября, но именно тогда дизайнер понял, насколько он популярен. В день, когда упали башни ВТЦ, в его магазин поступил заказ на 42 шелковые крестьянские блузки насыщенного розового цвета. «Мир рушился, а женщины думали о моих блузках!» Красота действительно страшная сила.

Про талант Форда говорят, что он «слишком коммерческий», но маэстро расценивает это как комплимент. Его упрекают в отрицании традиций, но он считает, что сами по себе «радиции скучны. И хотя внешне Форд выглядит как идеальный герой 50-х — ухоженный, рщеный, с бокалом дорогого виски в руке,— внутри него сидит чертик-провокатор. Том Форд похож на героя сериала «Mad Меп» или а самого Джеймса Бонда. Ему явно есть что скрывать, и это очень сексуально.

С 2004 года Том Форд работает на себя, и пока он шьет только для мужчин (женской коллекции, задуманной в 2009 году, помешал ‘.’ировой финансовый кризис). Зато у него появилось время на другие интересы. Например, четыре года назад он на время занял кресло гедактора журнала Vanity Fair. Первое, что он сделал,— придумал обложку с обнаженными сктрисами Скарлетт Йоханссон, Кирой Найтли Рэйчел МакАдамс. Когда Рэйчел отказалась сзздеваться, он без тени смущения занял ее место, правда одетым. Получилось очень сексуально, как в Playboy, и очень красиво, почти »ак в «Завтраке на траве» Эдуарда Мане.

‘ТомНу и еще, конечно, режиссура. Режиссером Том Форд хотел стать уже давно, а шесть лет назад он и Еовсе чуть не поменял профессию. Но сценарии, которые ему присылали, не устраивали Форда по эстетическим соображениям. Как и одежда дизайнера, фильм Форда непременно должен был нести авторский отпечаток. И быть стильным. И сексуальным.

Таким и получился «Одинокий мужчина», снятый по роману знаменитого гея-меланхолика Кристофера Ишервуда. История человека (Колин Ферт), потерявшего своего любовника, а вместе с ним и вкус к жизни. Во многом это история самого Форда: он уже 24 (!) года живет с одним-единственным мужчиной, редактороммоды Ричардом Бакли. Бакли некоторое время назад едва не умер от рака, его чудом спасли. Редкий гетеросексуальный брак выдержит такую проверку чувств, какую выдержали эти двое. Так что в цинике Форде скрывается еще и романтик: дизайнер не раз говорил, что мечтает иметь детей и только нежелание партнера удерживает его от усыновления. Возможно, Форд снимет кино еще и об этом — о нереализованных мечтах.

И вот еще что: Форд хочет переодеть Барака Обаму — добавить образу политика сексуальности и чувства юмора. Имиджмейкерам нашего президента есть о чем подумать.